↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Разрушитель магии (джен)



Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези, Приключения, Попаданцы
Размер:
Макси | 211 Кб
Статус:
Закончен
Серия:
 
Проверено на грамотность
Далекое прошлое или столь же отдаленное будущее? Другая планета или, скорее, какой-то другой, параллельный мир?
Впрочем, для Ильи Криницкого вопрос «Где я?» не так важен, как другой: «А что делать дальше?»
Можно смириться с выпавшим жребием – участью бесправного пленника, но Илья предпочел побороться за лучшую долю. А необычная способность, бесполезная в нашей реальности, но теперь внезапно обнаруженная, ему в этом поможет.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

4

Наверное, думал Илья, атаковавшие заставу супостаты в рогатых шлемах имели при себе наготове таран, с помощью которого и избавились от ворот. А может, они воспользовались осадными лестницами. Как бы то ни было, а продержалась застава недолго — пару часов от силы, даже с учетом обороны башни.

Подробностей штурма Криницкий не застал, отсидевшись в подвале. В камере с устланным соломой полом. И в компании с худосочным человеческим существом неопределенного пола — грязным, косматым и облаченным лишь в рваное рубище. Существо сидело, вжавшись в уголок и обхватив колени руками. Да лишь посматривало на нового соседа затравленным взглядом.

Зато когда окончательно стих звон мечей и крики — то яростные, то полные боли и страданий — сокамерник Ильи оживился. И, подойдя к решетке, заменявшей для камеры одну из стен вместе с дверью, принялся колотить в нее руками и ногами, вопя при этом что было мочи: «Эй! Мы здесь! Помогите! Сюда! Мы безоружны!»

— Да не ори… варвары припрутся, — проворчал Криницкий… сам, впрочем, не будучи уверенным, что лучше или хуже: попасть в руки к варварам или умереть от голода, запертым в подвале и забытым.

А вот соседу по камере, судя по всему, уверенности было не занимать. Он или она знал, что делает. И явно выбирал меньшее зло. То есть, делал тот самый выбор, к которому и Илье-то с недавних пор было не привыкать.

— Мы бе-зо-руж-ны! — прокричало существо в рубище, когда один из варваров соблаговолил-таки заглянуть в подвал. А когда решетка, заменяющая стену камеры, уже оказалась в поле зрения варвара, сосед Криницкого даже выставил перед собой раскрытыми обе ладони. Почему-то нарочито упирая именно на факт отсутствия у него оружия как на решающее обстоятельство.

И… случилось, хоть маленькое, но чудо. Не первое, впрочем, за этот безумный день. Не будучи тупым дикарем, участник недавнего штурма заставы сначала с удовлетворенным видом кивнул, затем осмотрелся и приметил неподалеку от себя гвоздь, вбитый в одну из каменных стен. На стене висел массивный железный ключ. Сняв его, варвар подошел к решетке и с лязгом да ржавым скрипом отпер замок, запиравший небольшую, опять-таки решетчатую, дверь.

Но едва Илья и его невольный сосед оказались у открытого проема, как варвар секундным движением достал из ножен меч и выставил перед собой, острием к пленникам.

— Выходите по одному, — велел он голосом, в котором не слышалось ни тени дружелюбия, — к лестнице… видите, куда? Дернетесь — зарублю. Попробуете побежать… гы-гы, далеко не убежите.

На последней фразе варвар хищно ухмыльнулся.

Как Криницкий понял из его слов, хоть суровый диковатый воитель и вызволил пленников заставы из заточения, но отпускать их на все четыре стороны не собирался. Проще говоря, пленники оставались пленниками, только что перешли в другие руки.

Следовало ли из этого, что задумка товарища Ильи по несчастью себя не оправдала? Сам Криницкий, немного подумав, решил, что все-таки нет. Скорее, в этом и заключался нехитрый план замордованного существа, почти утратившего человеческий облик. Сохранить жизнь — даром, что в качестве пленного.

Тем не менее, варварам тоже следовало отдать должное: сдавшихся безоружных людей они убивать не стали и, как видно, даже и не планировали. Притом, что из защитников заставы не пощадили никого. Проходя через башню и двор, Илья успел приметить немало облаченных в доспехи трупов — обезглавленных, порубленных или утыканных стрелами. И ни одного живого.

Некоторые из трупов, как опять-таки не укрылось от глаз Криницкого, успели расстаться с амуницией стараниями деловитых воинов победившей стороны. Последние, ничуточки морально не терзаясь, примеряли на себя кто предметы одежды и доспехи, кто оружие. Спорили, кто-то даже посмеивался над товарищем, коему, к примеру, чужой доспех оказывался великоват.

Лично Илье при этом вспомнился сюжет из одного ток-шоу, которое любила смотреть его бывшая жена. Там у ветерана Великой Отечественной был юный, креативно мыслящий внук, решивший по-особому отметить очередной День Победы. Особость в данном случае заключалась в том, что в праздник внук стянул из шкафа дедов китель с медалями, примерил его, попозировал для фотографии в какую-то социальную сеть да пустил по рукам в компании друзей — с той же целью. А ближе к ночи, снова нарядившись в этот китель, креативный внучек сумел еще соблазнить свою подружку. А после того, как та отдалась ему, запечатлел и ее в кителе с медалями… и больше ни в чем.

В оценке той истории участники шоу, как водится, во мнениях разделились. Одни назвали поступок юнца и поведение его друзей кощунственным. Другие, скрепя сердце, но готовы были признать: уж лучше такое проявление гордости отечеством и героическим прошлым, чем полное историческое беспамятство.

…Во дворе разгромленной заставы Илью и существо в рубище заковали в цепи. После чего несколько поредевшее воинство варваров двинулось в путь, пленников, разумеется, прихватив с собой.

«Всего два невольника, — ворчал предводитель набега, — зато трофеев… железок завались».

С запоздалым удивлением Криницкий заметил, что говорят варвары на том же языке, что и их павшие противники с заставы. То есть, одно из двух: либо портал обучил Илью не одному, а всем местным наречиям, либо язык действительно здесь один на всех. В этом… по всей видимости, другом, новом мире.

Путь из разгромленной, разграбленной, заваленной трупами заставы прошел для Криницкого как в тумане. И успел изрядно вымотать не шибко молодого и непривычного к длительным пешим переходам актера-горожанина, поскольку идти пришлось до самого захода солнца. И возобновить путешествие, едва ночь сменилась робким сероватым рассветом.

На ночном привале вымотанный Илья провалился в глубокий сон, принесший кратковременное забытье… но, увы, без желанного отдохновения. Напротив, полежав несколько часов на земле да в неудобной позе, пленник чувствовал себя так, будто, того гляди, развалится на части. Вдобавок, нестерпимо зудели запястья рук, закованные в кандалы.

Зато бывшему сокамернику Криницкого, похоже, все было нипочем. Вернее, сокамернице. Что это женщина… или девушка, Илья догадался, заметив несколько раз, как та присаживалась по нужде в подвернувшихся у дороги кустиках.

Хорошо еще, что варвары не пожалели на пленников ни воды, ни лепешек из какой-то грубой муки, начавших уже черстветь. Понимали, видимо, что уморить «живые трофеи» голодом и жаждой было бы еще менее разумно, чем прикончить их сразу, еще на заставе.

До поселения варваров добрались лишь ближе к вечеру следующего дня. Окружали поселение ров с водой и частокол… а по другую их сторону обнаружился чуть ли не целый город. Многочисленные постройки, даром, что грубо выстроенные, дым сотен очагов, нестройный хор множества человеческих голосов, стук молотов и топоров, лай собак и блеяние овец — вот с чем столкнулся враз обалдевший Илья, едва перейдя ров по подъемному мосту, служившему одновременно воротами. Кажется, все пять чувств его оказались пленены новыми впечатлениями.

Поселили Криницкого и его соседку по камере в невольничьем бараке — бревенчатом сарае, с окошками до того маленькими, что удрать через них смог бы разве что воробей. В крайнем случае, не самая крупная кошка. Как видно, предназначались эти окна лишь для того, чтобы обеспечить пленникам приток свежего воздуха.

Кроме двух новоприбывших, проживали в бараке еще семь человек — пять мужчин и две женщины. При виде новых соседей Илья внутренне напрягся, ожидая, что придется ему столкнуться со всеми прелестями сосуществования целой толпы посторонних и едва ли счастливых людей в замкнутом пространстве. И особенно в состоянии несвободы и, соответственно, при неотвязном чувстве унижения, за которое, если верить психологам, униженный, уязвленный человек стремится хоть на ком-нибудь, да отыграться.

При таком раскладе соседей, а особенно новичков наверняка ждали и драки — например, за еду или спальное место, и домогательства, и разные вероломства, вплоть даже до подлого и преждевременного умерщвления. Во сне, например.

К счастью, опасения эти не подтвердились. Еды невольникам давали вдосталь, койко-мест в виде соломенных куч или грубо сколоченных топчанов имелось с избытком. Очевидно, барак был рассчитан на куда большее число жильцов. Длительное же пребывание в плену других местных обитателей, прибывших раньше Ильи и его случайной спутницы, привело не столько к их озверению, сколько, напротив, к покорности и какой-то инертности даже. «Овощи», — очень быстро пришел в голову Криницкого подходящий эпитет.

Имелся среди них бойкий веселый лысенький мужичок, утверждавший даже, что лучшей доли он бы себе ни за что не пожелал. Говорил, что всю жизнь расшибался в лепешку, гоняясь то за куском пожирнее, то за жилищем попросторнее, то за бабой покрасивее. Гонялся, суетился. Теперь же, будучи избавленным от забот о хлебе насущном, может и о высоком поразмышлять, о вечном. Насколько соответствовало такое заявление действительности, лично Илья судить не брался. Но и никаких впечатляющих философских откровений сам он из бесед с этим счастливым невольником для себя почему-то не вынес.

Кого-то, наверное, варвары приучали к послушанию, выбивая из них строптивость плетью или палкой. Но вот Криницкого не били ни разу. Как и встреченную им в подвале заставы девчонку — последнюю, кстати, звали Кира.

И уж, разумеется, никого не держали в бараке по двадцать четыре часа в сутки. Напротив, в пределах поселения невольники пользовались почти полной свободой передвижения. Во-первых, сбежать за частокол и ров они не могли. А, во-вторых, варвары были достаточно практичны, чтобы понимать: пленники должны свое содержание окупить — так или иначе. Не то зачем их вообще оставлять в живых?

Насколько понял Илья, основным занятием варваров-мужчин были военные походы. Работы же мирные, включая заботы о хозяйстве, ложились на детей, женщин… и невольников. Причем на последних — в меньшей степени, ввиду их малочисленности.

И потому все, что требовалось от подневольных работяг — не отлынивать и не шататься по поселению без дела.

Побывав в качестве работника в нескольких домах варваров, Криницкий понял, что удобством они, если и превосходят невольничий барак, то незначительно. Пол в этих жилищах был земляной, комната — единственная, с очагом в центре, а над очагом имелось отверстие в крыше, чтобы выходил дым. Прямо в домах были устроены загоны для скота, так что и запах стоял соответствующий.

Поначалу, кстати, Илье и поручили было ухаживать за скотиной в паре с еще одним невольником, более опытным. Однако понадобилось всего три дня, чтобы и напарнику, и самим варварам стало ясно, насколько выросший в городе новичок не приспособлен к таким делам. Ни подоить корову или козу не мог, ни овцу остричь, ни курицу зарезать. Поэтому следующую неделю Криницкий провел за самой простой, хотя и наименее приятной работой — уборкой навоза. А затем его перевели в одну из местных кузниц.

Работа кузнеца вызвала у Ильи удивление — во всяком случае, поначалу. Состояла она в том, чтобы перековывать добытое в набегах оружие и переделывать захваченные доспехи. От Криницкого же требовалось заходить за железными трофеями, предназначенными для перековки. Чаще всего на общинный склад, иногда по домам к тем варварам, которые отдыхали от недавнего похода и предпочли держать предметы амуниции убитых врагов при себе.

Излишне говорить, что и результаты труда кузнеца кто-то должен был отнести на склад или домой к новому владельцу. Причем был этим «кем-то» не сам работник молота и наковальни.

«Вещи мертвые, — снизошел как-то до объяснения невольнику цели своей работы кузнец, — и оружие… оно служило нашим врагам, тогда как должно быть самым верным союзником воина. А какой союзник из бывшего врага? И какой воин доверится вражескому мечу или кинжалу? Я вот таких безумцев не знаю».

С точки зрения Криницкого от таких доводов за версту несло дичайшим суеверием. Однако спорить, вслух высказывая свое мнение, он, разумеется, не стал. И не только потому, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а невольнику вообще-то спорить не по чину. Просто, во-первых, если подумать, даже иное суеверие могло иметь под собой рациональную основу. В данном случае варвары, скорее всего, просто не желали походить на воинов противной стороны, нося их оружие и доспехи. И вот к такому предубеждению Илья относился с пониманием. На его родине ведь тоже находилось мало желающих щеголять, например, в эсэсовской форме. Среди здравомыслящих людей, по крайней мере. И то, что форма эта не была лишена элегантности, значения не имело.

Во-вторых, с кузнецом у Криницкого установились почти приятельские отношения. Во всяком случае, тот не презирал невольника, работавшего у него мальчиком на побегушках, и не прочь был поговорить с ним. Даже на посторонние, не связанные с работой, темы.

Из разговоров этих Илья понял, почему Кира, призывая варваров на помощь себе и заодно ему, особенно напирала на отсутствие у нее и у соседа по темнице оружия. Оказывается, она знала: в отношении чужаков у варваров существует всего один закон. Того, кто вооружен, полагается убивать, безоружного же — брать в плен. Дабы заставить работать на себя… ну или ради выкупа. Если, конечно, было, кому этот выкуп заплатить.

Причем щадили безоружных людей не из человеколюбия или иных соображений морального порядка. Скорее, наоборот. В варварском обществе, где хозяевами жизни считались воины, неумение владеть оружием воспринималось как нечто, присущее низшим существам — будь то женщины, дети или домашний скот. А также невольники. Проще говоря, те, чья жизнь и смерть находились в руках воинов. И если с воином другому воину надлежало сражаться хотя бы для того, чтобы доказать свое превосходство, как главное достоинство, свою правоту, то существам низшим, беззащитным и зависимым доказывать чего-то в принципе нужды не было. Их, существа эти, разумнее использовать по назначению да себе на благо. Не говоря уж о том, что даже самые молодые из варваров понимали разницу между понятиями «схватка» и «убийство».

Беседовать с кузнецом Илье было, в общем-то, интересно… только вот услышанное самооценку невольника, мягко говоря, не поднимало. Не будучи лишен гордости и амбиций, теперь уже бывший актер не горел желанием провести всю жизнь за уборкой навоза или перетаскиванием железок в кузницу и обратно. Как и ощущать себя некой неполноценной сущностью наподобие калеки или евнуха, на которую смотрят свысока даже дети. Последнее, кстати, и немудрено, ибо иной мальчишка сегодня пасет овец, а завтра берет меч и идет в набег вместе с отцом или старшим братом. А вот невольник, не способный толком меч держать, ни на что подобное надеяться не мог.

А Криницкому за всю жизнь доводилось фехтовать разве что, отрабатывая роль в спектакле. Детские игры во дворе в «войнушку» не в счет. Да и махать легоньким бутафорским мечом или шпагой на сцене и сражаться по-настоящему — далеко не одно и то же.

И, увы, когда в очередном обмене репликами с кузнецом Илья осторожно признался в своем желании научиться владеть оружием, собеседнику порадовать его оказалось нечем. Иметь при себе оружие невольникам не полагалось. Вплоть даже до иголки, наверное. А изменить свой статус невольника в варварском поселении можно было всего двумя способами. И ни один из них Криницкому не подходил.

Во-первых, невольника мог выкупить из плена родной клан. При наличии такового, разумеется. Ну а во-вторых, невольник, желающий войти в высшую касту, имел право бросить вызов кому-то из воинов. И мог хоть сам стать воином, хоть уйти на все четыре стороны… но только если побеждал в поединке. В поселении даже ристалище имелось — для этой цели и не только.

«Да как же я победить-то смогу без оружия?» — не скрывая досады, вопрошал Илья. И вновь ответ кузнеца не принес ему радости и облегчения.

Да, сражаться можно было и без оружия — на кулаках, например. В частности, именно такой способ выяснить отношения предпочитали местные парни. И вообще, убивать своих в селении допускалось разве что в крайних случаях. В ответ на оскорбление, настолько тяжелое, что смыть его можно было лишь кровью, и никак иначе.

Вот только что с того было для Криницкого? Во-первых, своим для жителей этого поселения считаться он не мог. И потому имел неплохие шансы погибнуть в схватке. Причем противник наверняка будет считать, что оказал презренному невольнику честь, дав возможность умереть воином и мужчиной. Ну а во-вторых, как убедился Илья, пару раз посетив ристалище, даже без оружия бились там довольно жестко — до крови. Наверняка не обходилось и без сломанных костей. Так что несчастному невольнику впору было вспоминать дурацкую шутку: «А я знаю каратэ, айкидо, тхэквондо и еще много других страшных слов». И… смириться.

Смирения Криницкого хватило еще на несколько дней. Несколько дней размеренной жизни, наполненных походами то в кузницу, то на склад. А по вечерам, по возвращении в барак — неторопливыми разговорами с другими невольниками. Из них Илья, помимо прочего, смог узнать побольше о мире, в котором оказался.

Выяснилось, что большую часть обитаемой суши занимала Империя Света. Это ей служили всадники с Жезлом Правды, первыми встреченные Криницким. И Жезл был не с лампочкой и не на батарейках, как можно было подумать. Он работал на магической силе, как и защитное поле над заставой, ибо в Империи существовало целое сословие профессиональных волшебников.

Маги-целители лечили любые болезни. Маги-ремесленники создавали разные полезные вещи, вроде Жезла Правды или самоходных повозок. А еще имелись боевые маги, иные из которых могли уничтожать вражеских воинов толпами — лишь мановением руки. Хотя в реальных схватках служили, скорее, подспорьем обычным воякам, не стремясь полностью их заменить.

Зародившись где-то на юге, Империя постоянно расширялась, поглощая все новые земли. И хотя, по слухам, во владениях своих имперцы возводили необычайной красоты города, где жили в сытости и даже в роскоши, в этих краях им не очень-то были рады. Ибо, присоединив очередную деревню или городок, делиться сытостью и роскошью посланцы Империи не спешили. Но первым делом ставили над местным населением своих наместников, устанавливали новые законы, а многие обычаи, не говоря уж о привычных культах и верованиях, объявляли под запретом. Ну и еще обкладывали жителей присоединенной территории данью. Что тоже как-то не способствовало ее процветанию.

Так прошли эти несколько дней, похожие один на другой: работа, болтовня с соседями по бараку, затем сон и снова работа. Ну а потом… грянул гром. В прямом и переносном смысле.

Глава опубликована: 18.09.2016
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
12 комментариев
Весьма интересная и цепляющая работа. А продолжение не планируется?
Ldigo

О да, планируется. Скажу даже больше, запланировал я трилогию. И как раз пишу вторую часть.
Кстати, продолжение здесь: https://fanfics.me/fic101761
Прочитал ночью больше половины влёт. Надеюсь, что и дальше, и вторая часть, окажутся не слабее уже прочитанного. Но в любом случае спасибо автору за работу!
ReFeRy
Правда? Рад, очень рад. И со своей стороны надеюсь, не разочарую.
Благодарю!
Любопытная работа. Читается легко. Сюжет цепляет.
Однако события развиваются слишком быстро, не оставляя времени для развития и мотивации главного персонажа. Вот он отправляется в червоточину на поиски какого то барыги. И бац! Вдруг напроч забывает о своем доме, о своем мире и первоначальной миссии, и намеревается вместе с варварами уничтожить магическую цивилизацию. Я так и не нашел причин, того что бы главный персонаж отказался от благ цивилизации и отправился выполнять пророчество. Почему он примкнул к варварам? Зачем ему выполнять пророчество? Зачем? Конечно, мотивацию можно додумать самому. Но тут слишком большое белое пятно, из-за чего в персонаже не видишь личность.
Ну это так, придирки. В целом понравилось.
vanykam17
Что понравилось - рад.
А такую оценку - "события развиваются слишком быстро" - вообще полагаю комплиментом. ;) Потому что в книгах, которые я читал, более всего меня напрягали как раз длинноты (тянем-потянем, вытянуть не можем).
О, а я не отписался здесь.

К сожалению, не смог дочитать. Разочаровал один конкретный момент - слишком уж неверибельные персонажи "хранитель" и "проводник". Хранителя ещё кое как стерпел, ну может про него просто не рассказали подробностей. Но, когда началась волынка "проводник забывает своё имя, становится просто проводником, его функция такая-то"... Ну, не вяжется с описываемым миром. Кому этот проводник вообще что-то должен? Кто принял его на эту должность? Откуда пошла такая традиция или кто приказал, чтобы существовал этот проводник? Да и вроде было сказано, что туда, за горы, практически никому и не нужно... на этом моменте отложил книгу.
ReFeRy
Ничего страшного. Сам я бросал читать иные произведения и по меньшему поводу.
Переубеждать не пытаюсь (знаю, что убеждать разочаровавшегося в чем-либо человека бесполезно), а по поводу вопросов Ваших скажу лишь одно.
Существует расхожее то ли заблуждение, то ли стереотип, что автор - кто-то вроде ветхозаветного Бога-творца, в произведении своем и в придуманном мире всеведущий и всемогущий. Так вот, может у кого-то так и получается, но в случае с "Разрушителем" я и сам чувствую себя в том мире... гостем. Таким же гостем, как и Илья Криницкий. И знаю, как правило, не больше, чем он сам. Или Кира та же. В последнем случае напомню, что кругозор человека в традиционном обществе крайне ограничен. Даже аборигены мало что знают о происходящем за пределами родной деревни. А что знаю - на уровне "одна баба сказала".
Насчет Проводника. Лично у меня он ассоциируется с одним трансмифологическим образом, самым популярным воплощением которого является кентавр Харон. И, кстати, для древних людей, мифами живущих, загробный мир не являлся чем-то трансцендентным. Скорее, воспринимался как просто какая-то Terra Incognita, в которую можно наведаться (как это сделали, например, Орфей и Гильгамеш), но мало кому это нужно. Вот так же мало кому нужно соваться в Темные Земли.
Показать полностью
Тимофей Печёрин
Это было бы понятно, если бы информация о мире подавалась только в прямой речи персонажей. Но, насколько я помню, у вас это все было рассказано именно словами автора. Впечатление другое...
Сочувствую всем, кто взялся это читать - типичная графоманская галиматья.

1. Отвратительный язык, стилизированный под "сижу на кухне, травлю байки пацанам" или "васян с 5б решил задвинуть историю за гаражами". Почему каждый графоман считает, что этот язык очень прикольный и круто подходит под художественное произведение - загадка века. Видимо, им кажется, что там история воспринимается живее. Да только все наоборот. Стиль не позволяет воспринимать историю серьезно. Это комедия? Нет. Но почему-то кажется, будто читаешь какой-то ситком и постоянно ожидаешь закадровый смех. Уже этого достаточно, чтобы выкинуть сие произведение в помойку. А если автор считает, что тем самвым он "позволяет событиям идти быстро", то ему стоит забыть про литературу и смиритьсч с тем, что взрослое чтиво - это не его. И уж тем более не браться за написания чего-то своего.

2. Герой типичный неудачник. И нет, в этом нет никакого глубокого художественного замысла. Просто граыоманская лажа про попаданцев, имеет в своей ЦА именно что таких вот неудачников. И это нужно, чтобы они могли лучше отождествлять себя с герем.

3. Попаданец получает на халяву невероятно могущественные способности. Типичная графоманская Мэри Сью. Нужно лишь потому, что у все той же ЦА - влажные мечты стать кем-то крутым, не напрягая пупка. Тут прям бинго.

4. Куча бессмысленных и никчемных описаний, свойственных типичной графомании. Например, упоминания истории ветерана и кителя. Спрашивается, зачем, для кого? Эта тема вообще никак не нужна истории. Автор просто воткнул отсебятину. Ало! это не твой личный бложик. Это художественное повествование. И тут каждый элемент должен иметь смысл. И такого мусора по тексту целый вал. Зато значимые вещи автор даже не пытается описывать. Но тут см п.1

5. Общее ощущение "игрушечности" происходящего. Тут и проблема стиля и героя-мэри сью. Например, он попадает в рабство. Но как это сказывается на герое? А никак. Его кормят, ночлег дают. Работать заславляют, но не то, чтобы он уламывался. Ужас то какой. С легкостью всю эту тему можно выкинуть и сказать "герой попал в такой то мир, но т.к. он офисный планктон и навыков полезных тут не имеет, за коркк хлеба приходится таскать навоз". И все. В корне НИЧЕГО бы не изменилось по повествованию. Но, видимо, аффтар начитался азов литературы и решил добавить некого превозмогания герою и показать, какая нелегкая у него судьба. Только забыл, что тяготы не должны быть игрушечными и разрешаться сами собой, не успев начаться.

6. Проблемы с логикой. Автор заявляет, что варвары нетерпят магов. Но сам герой победил магов. Его терпят. Как удобно, да? Только что создал условие и тут же его нарушил. Зачем, для чего? Почему нельзя было тупо сказать "среди варваров магов не рождается". Тогда хоть ясно было бы, почему они героя сразу превознесли. Ан нет, зачем нам здраввй смысл и логика, да?

Тут же еще одна хохма. Герой уничтожил магию без малейшего усилия. Может спросить его, как они это сделал? Ну или вообще минимально понять, что к чему? Нет. Давайте будем героя сразу же тренировать боям. Ведь мы все тут бойцы. Быть бойцом - круто. Хотя автор вроде не описывал варваров как имбицилов, но почему тогда такой бред происходит?

В общем, на середине произведения я проблевался слишком много раз, исчерпав лимит.

Сочувствую всем, кто дошел до конца. А еще больше - кому понравилось.
Показать полностью
Пабло Душницкий
Сочувствую всем, кто взялся это читать - типичная графоманская галиматья.

Которая, однако, чем-то вас зацепила. Смотрю в профиль этого Душницкого, а там - собственных произведений нет, единственный комментарий - и тот под этим моим креативом. Не поленился, вишь, специально зарегистрироваться, чтобы отписаться тут.

1. Отвратительный язык, стилизированный под "сижу на кухне, травлю байки пацанам" или "васян с 5б решил задвинуть историю за гаражами". Почему каждый графоман считает, что этот язык очень прикольный и круто подходит под художественное произведение - загадка века. Видимо, им кажется, что там история воспринимается живее. Да только все наоборот. Стиль не позволяет воспринимать историю серьезно. Это комедия? Нет. Но почему-то кажется, будто читаешь какой-то ситком и постоянно ожидаешь закадровый смех. Уже этого достаточно, чтобы выкинуть сие произведение в помойку.

Про вкус и цвет еще Маяковский писал.
То есть, понимаю, конечно, что без вкусовщины нельзя. Но наклеивать на основании одной лишь вкусовщины мутные ярлыки ("графоманская галиматья", "в помойку") не есть правильно. Потому что под таким соусом можно что угодно на помойку послать. Например: "Мастер и Маргарита"-де графоманская лажа на том основании, что один из ключевых персонажей там говорящий черный кот, а у меня аллергия на кошек, плюс черные коты по народным приметам приносят несчастье, плюс кошки не разговаривают, что не реалистично и не позволяет воспринимать историю серьезно.
Насчет последнего пункта на всякий случай еще могу посоветовать: не получается воспринимать серьезно - попробуйте расслабиться. Так даже лучше. Для нервной системы.

А если автор считает, что тем самвым он "позволяет событиям идти быстро", то ему стоит забыть про литературу и смиритьсч с тем, что взрослое чтиво - это не его. И уж тем более не браться за написания чего-то своего.

Здесь мой польско-испанский оппонент уподобился мольеровскому Журдену, просившему подать ему халат, чтобы лучше слышать музыку. На орфографии данного пассажа останавливаться не буду. Она (в отличие от якобы "ужасного" языка моего произведения) ужасна объективно без всякой вкусовщины. Менторский тон здесь вообще ни к месту.

2. Герой типичный неудачник. И нет, в этом нет никакого глубокого художественного замысла. Просто граыоманская лажа про попаданцев, имеет в своей ЦА именно что таких вот неудачников. И это нужно, чтобы они могли лучше отождествлять себя с герем.

Как интересно: сначала сказал, что замысла нет, но уже в следующем предложении передумал, сообразив, что резон-таки есть. Видать тяжкий это труд, быть последовательным. И если вы, пан, так презираете "попаданцев" вкупе с целевой аудиторией, которая это читает, то почему вообще взялись за чтение этого опуса? Ведь уже по аннотации понятно, что речь о попаданце пойдет.
Лично я, уж если не жду как читатель ничего хорошего от всяких "Свалкеров", дамской фэнтези (типа "Замуж за темного властелина") или того, чем нас польские братушки потчуют (Гузек, Вегнер, Гжендович), то и не связываюсь с подобной писаниной. Для нервной системы лучше.

3. Попаданец получает на халяву невероятно могущественные способности. Типичная графоманская Мэри Сью. Нужно лишь потому, что у все той же ЦА - влажные мечты стать кем-то крутым, не напрягая пупка. Тут прям бинго.


О, так мы еще штампами изъясняемся! "Мэри Сью", гы-гы. Как будто попугай какой-то, не человек. Сам я, когда слышу сей неологизм сомнительной ценности, вспоминаю строчки Пушкина, посвященные Петру Первому:

То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник

Попадись в какой-нибудь фэнтези-книжке персонаж, подходящий под это описание - и сетевые хомячки с мозгами попугаев немедленно запишут его в Мэри / Марти Сью. А ведь речь изначально шла о реальной личности. Видно, претит хомячкам сама мысль о том, что кто-то (не они) способен на что-то великое. Или просто на что-то большее, чем гневные комментарии строчить.

4. Куча бессмысленных и никчемных описаний, свойственных типичной графомании. Например, упоминания истории ветерана и кителя. Спрашивается, зачем, для кого? Эта тема вообще никак не нужна истории. Автор просто воткнул отсебятину.

Это называется "ассоциативный ряд". Такая штука, возникающая у людей, способных чувствовать и шевелить мозгами. А не только плеваться штампами вперемешку с ядом.

Ало! это не твой личный бложик. Это художественное повествование. И тут каждый элемент должен иметь смысл. И такого мусора по тексту целый вал. Зато значимые вещи автор даже не пытается описывать. Но тут см п.1

Да-да, см. пункт первый (насчет вкусовщины).

5. Общее ощущение "игрушечности" происходящего. Тут и проблема стиля и героя-мэри сью. Например, он попадает в рабство. Но как это сказывается на герое? А никак. Его кормят, ночлег дают. Работать заславляют, но не то, чтобы он уламывался. Ужас то какой.

А как бы вам, наверное, хотелось нагромоздить побольше чернухи, ужаса и унижений! Чтоб героя всячески унижали, калечили и насиловали в извращенной форме. Звыняйте - но за этим к Маркизу де Саду.

С легкостью всю эту тему можно выкинуть и сказать "герой попал в такой то мир, но т.к. он офисный планктон и навыков полезных тут не имеет, за коркк хлеба приходится таскать навоз". И все. В корне НИЧЕГО бы не изменилось по повествованию.

Стоп, а речь точно о моем опусе? "Офисный планктон"??? Протагонист тут актер вообще-то. Ну и мальчик на побегушках в порядке подработки. Или для Душницкого любой, кто лопатой не махал - "офисный планктон".

Но, видимо, аффтар начитался азов литературы и решил добавить некого превозмогания герою и показать, какая нелегкая у него судьба. Только забыл, что тяготы не должны быть игрушечными и разрешаться сами собой, не успев начаться.

6. Проблемы с логикой. Автор заявляет, что варвары нетерпят магов. Но сам герой победил магов. Его терпят. Как удобно, да? Только что создал условие и тут же его нарушил. Зачем, для чего? Почему нельзя было тупо сказать "среди варваров магов не рождается". Тогда хоть ясно было бы, почему они героя сразу превознесли. Ан нет, зачем нам здраввй смысл и логика, да?

Рад, что этот Пабло этот знает хорошие слова "логика" и "смысл". Но неплохо бы ему еще узнать их значение, чтобы употреблять хотя бы к месту. А то снова попугайский спич получается. Ну и вспомнить принцип "враг моего врага - мой друг" лишним не будет.

Тут же еще одна хохма. Герой уничтожил магию без малейшего усилия. Может спросить его, как они это сделал? Ну или вообще минимально понять, что к чему?

А что, никакой интриги, никакой тайны, а главное, никакого задела на новые части оставлять не нужно? Вы это серьезно?! И такие люди учат меня писать! Мрак, мрак...

Нет. Давайте будем героя сразу же тренировать боям. Ведь мы все тут бойцы. Быть бойцом - круто. Хотя автор вроде не описывал варваров как имбицилов, но почему тогда такой бред происходит?

Бред - думать, что без боевых навыков можно выжить в мире, живущем по закону меча и в котором, вдобавок, война назревает. Какой бы уберспособностью персонаж не обладал.

В общем, на середине произведения я проблевался слишком много раз, исчерпав лимит.

Вижу уж! Вон, сколько букв наблевал.

Сочувствую всем, кто дошел до конца. А еще больше - кому понравилось.

Не стоит сочувствовать тем, кто в отличие от некоторых испытал положительные эмоции. А вот всякие типы, вечно злые и насупленные, действительно нуждаются в сочувствии.

Ну и еще стишок от Маршака напоследок - вспомнилось под впечатлением.

Смотрит издали дурак
И бормочет: — Всё не так!

И не так селедок ловят,
И не так борщи готовят,

И не так мосты мостят,
И не так детей растят!
Показать полностью
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх